– Творить беззаконие? – удивились министры. – Это как? Приведите хоть несколько примеров того, что это значит?
– Как дети, честное слово, – усмехнулся Всучинни, – не знают, что такое творить беззаконие. Берите взятки! Используйте своё служебное положение налево и направо в корыстных целях! Расставляйте везде на все посты только своих людей! Расхищайте казну. Можете начать с малого, например, с того, что вы начнёте давить людей насмерть своими личными автомобилями на пешеходных переходах, а ещё лучше на остановках общественного транспорта! И обязательно садитесь за руль пьяными. И вообще, побольше делайте того, что сейчас считается просто неприличным. Понимаете?
– У нас нет личных автомобилей, – испуганно произнесла министр ценообразования.
– Так заведи себя личный автомобиль, – строго ответил Всучинни. – Вот тоже… Дура-баба. Личного автомобиля у неё, видите ли, нет. Заведи личный автомобиль. Купи и он у тебя будет. А лучше укради.
– Или получи в качестве взятки, – робко подсказал министр образования.
– Так ведь закон запрещает иметь личный транспорт, – сказала министр ценообразования.
– Господа, – разочарованно произнёс Всучинни, – ну это уже никуда не годится. Ну объясните хоть вы ей, о чём я талдычу здесь уже сколько времени? А? А она говорит о каком-то законе.
– Закон побоку, – весело объясняли министры незадачливой коллеге суть дела, – плевать на закон.
– Плевать на закон? – переспрашивала министр ценообразования, поправляя очки на своём носу.
– В том-то всё и дело, – весело и охотно, с большим желанием говорили министры. – Закон есть, а нам на него плевать. Нам теперь можно всё.
– Понимаю, – тихо промолвила министр ценообразования. – Вот теперь я всё поняла.
– Идите, господа, – торжественно произнёс Всучинни, – идите и проявляйте себя во всём блеске своего величия, которое имеется в вас, благодаря вашей безнаказанности, и благодаря той привилегированности, которую вы имеете в силу занимаемого положения.
Министры дружно встали из-за стола и, обсуждая только что услышанное, пошли на выход. Дурачелли тоже встал и тоже собирался было идти пакостить вместе со всеми, но Всучинни остановил его.
– А вас, господин президент, я попрошу остаться, – сказал Всучинни.
– Спасибо, – ответил Дурачелли и сел на своё место.
9
Дождавшись, когда последний министр покинул зал заседаний, Всучинни закрыл дверь на ключ.
– Вам, господин президент 101-ой планеты, не стоит быть вместе с ними. Учитесь гадить в одиночку.
– Честно говоря, мне вообще не хочется гадить.
– Понимаю, господин президент, понимаю. Я, может быть, как никто Вас сейчас понимаю. В Вас ещё слишком много творческих способностей. Но, к сожалению, если хочешь радоваться жизни, гадить придётся. Увы!
– Придётся?! – испуганно спросил президент.
– Да, – просто ответил Всучинни. – Ваши ближайшие подданные сейчас наворотят там столько всего, что Вы просто не сможете остаться в стороне. Они Вам этого не простят. Они, будучи по уши в дерьме, по локоть в крови, и не допустят, чтобы ими руководил человек с чистой совестью, чистыми руками и незапятнанной репутацией. Ведь Вам придётся…
– Я должен буду их защищать? – перебил его президент.
– Вы догадливый, господин президент, – усмехнулся Всучинни. – Вы очень верно подметили основную свою задачу. Основную, так сказать, задачу президента.
– Задача президента теперь в том, чтобы защищать привилегированных, защищать тех, кто стоит у власти, но совершивших преступления? – спросил президент.
– Теперь – да, – ответил Всучинни. – А как Вы сможете защищать привилегированных преступников, если сами не станете преступником? Это духовно невозможно.
– Я понимаю, – тихо произнёс Дурачелли.
– Кстати, – сказал Всучинни, – Ваша жена и Ваши дети сейчас так же, как и все остальные стоящие у власти и привилегированные и их родные и близкие, их друзья и знакомые совершают преступления.
– Как? – воскликнул президент. – И моя жена?
– И Ваши дети, господин президент, – уточнил Всучинни. – Ваши дети также совершают преступления. И вообще, господин президент, имейте в виду, что сейчас все на планете совершают преступления.
– В каком смысле? – испуганно спросил президент.
– Да в таком, Дурачелли, – ответил Всучинни, – что сейчас все на планете врут, крадут, насилуют, шантажируют, подкупают, берут взятки и так далее и тому подобное, и чем выше положение человека, тем больше он совершает разнообразных преступлений. Творческие способности человека как бы преобразуются в способности разнообразить свою преступную деятельность.
– Почему? – спросил президент.
– Что почему? – не понял Всучинни.
– Почему они это делают? – спросил Дурачелли.
– Как почему? – удивился Всучинни. – А иначе какой смысл в том, чтобы занимать высокое положение? Какой смысл бороться за привилегии, если их не использовать?
– А что, разве уже все борются за привилегированные положения? – спросил Дурачелли.
– Да, господин президент, да, – ответил Всучинни. – Министры уже сделали первые шаги, а это главное дело. С этого всё начинается. Дальше зараза уже будет распространяться сама собой. А знаете, господин президент, что меня больше всего во всём этом радует?
– Что? – спросил Дурачелли.
– Что каждый человек имеет возможность обрести ту или иную привилегию, – ответил Всучинни, – в зависимости от своих творческих способностей.
– Да-да, это радует, – неуверенно произнёс Дурачелли. – Правда, при этом человек утрачивает свои творческие способности, но… Он увеличивает свои привилегии. Ведь так? Скажи, Всучинни, а в чём моя, так сказать, основная роль?
– Твоя роль очень проста, – ответил Всучинни, – и очень скоро ты сам поймёшь, в чём именно состоит твоя роль. Вон, слышишь? Это шаги министров. Они возвращаются. Давай-ка я открою им дверь и мы послушаем их. Уверен, что теперь именно настало твоё время.
10
Всучинни открыл дверь зала заседаний. Министры по очереди входили в зал и рассаживались на свои места. Всучинни дождался, когда все расселись, и продолжил.
– Ну что, – радостно воскликнул Всучинни, – как успехи? Вижу, вижу. По рожам вашим вижу, что время вы зря не теряли. Вы сейчас похожи на откормленных и затравленных крыс. Это замечательно. Это здорово, господа! Ведь сейчас, когда решается судьба всей планеты, да что там планеты, судьба всей Вселенной решается в данный момент, именно на откормленных и загнанных в угол крыс вы более всего и должны походить.
– Это всё пустые слова, Всучинни, – строго ответили министры, – нам не до шуток. Всё оказалось намного серьёзней, чем мы думали. Планета возмущена нашим поведением.
– Вот как? – весело удивился Всучинни. – Планета ещё не утратила способность возмущаться гнусным поведением своих вождей?
– Прекратите паясничать, Всучинни, – воскликнули министры. – Мы все находимся в тяжелейшем, если не сказать больше, в катастрофическом положении. Не все, как мы, хотят утратить свои творческие способности. Разъяренная нашим беззаконием толпа требует привлечь нас к суду. Нас и наших детей, наших жён и матерей, братьев и отцов, наших друзей. Любовниц, в конце концов. Мы понимаем, что жертвы необходимы и… мы не дети и понимали, что жертвы будут, и мы были готовы пожертвовать, но… Одно дело – жертвовать родителями или детьми – это ещё куда ни шло, и совсем другое – жертвовать любовницами.
– Или любовниками! – добавила министр ценообразования.
– Вы же знаете, Всучинни, как трудно в наше время найти хорошую любовницу, – сказали министры.
– И любовника хорошего также найти непросто, – добавила министр ценообразования.
– Что нам делать, Всучинни? – вопрошали министры. – Мы выполнили, как Вы и просили, практические задания, но… Мы не знаем, что нам делать дальше. Спаси нас, Всучинни. Ты обязан это сделать. Наши руки по локоть в крови; с наших клыков капает кровь людей, съеденных нами заживо, фигурально выражаясь. Ты не можешь не помочь нам. Ты не можешь бросить нас в таком состоянии.
– Конечно-конечно, – отвечал Всучинни, – я не брошу вас и я помогу вам. Ну что, Дурачелли, пришёл и твой черёд. Первый шаг за тобой.
– Что я должен сделать? – спросил Дурачелли.
– Для начала необходимо принести жертву, – ответил Всучинни, – жертву, господа, жертву. К сожалению, когда дело касается уголовных преступлений, а именно в них вы все сейчас погрязли, без жертвы, а лучше сказать, без жертв ну просто никак не обойтись. Ничто так не смягчает сердца жаждущих правосудия, как жертва. Это вам скажет любой религиовед, господа. На этом, кстати, построена любая религиозная система.
– Но нас, когда посылали на преступления, не говорили о том, что будут жертвы, – возмутилось правительство.
